ПРИЧУДЫ МОЕЙ ПАМЯТИ (ДАНИИЛ ГРАНИН)

ПРИЧУДЫ МОЕЙ ПАМЯТИ (ДАНИИЛ ГРАНИН)

У Лихачева есть замечательное определение ученого: «Не тот, кто знает, а тот, кто понимает».
Он был мастером дефиниции, это куда важнее, чем искусство афоризмов, краткое определение открывает суть, самое существенное в явлении, в предмете, помогает определить внутреннее от внешнего…

…Можем ли мы обойтись без врага? Нашему обществу всегда навязывали врага, это была важная часть советской идеологии. Враг внешний. Враг внутренний, враг скрытый, замаскированный, еще не  разоблаченный. В научных работах, особенно гуманитарных науках, борьба была обязательной. Лихачев счастливо избежал этого. Была ли это его установка? Думается, да. Выглядит это сопротивлением политике ненадежного мира, повально злокозненного – излюбленного понимания Сталиным окружающей жизни…

…Физик Петр Лукирский с 1934 года начал работать с медленными нейтронами. Двигался он параллельно итальянцу Ферми, но в конце 1937 года его арестовали. Работы прервались. В 1938 году Ферми дают Нобелевскую премию, Лукирскому – концлагерь. Сослали на Север, на гидростроительство. Потом перевели на Колыму. Там уже, умирающего, его устроили аптекарем. Затем банщиком. Выжил. Вернули в 1943-м, выбрали в Академию наук…

…Я больше не болею космосом. Зачем мне нужен Марс, когда я иду выносить мусор и вижу людей, которые роются в контейнерах? Мои восторги немедленно исчезают. Почему я должен восторгаться  тем, что на Марсе есть жизнь, когда у нас жизнь так убога для многих?

…В семидесятые годы этот секретарь райкома ходил на симфонические концерты в Филармонию. Ходил как бы тайком. Сидел за колоннами, чтобы его поменьше видели. Однако был замечен. Вызвал его секретарь обкома Бобовиков:
 - Ты, говорят, ходишь в Филармонию?
 - Да, бываю.
 - Что ты там делаешь?
 - Музыку слушаю.
 - Это же не твой район.
 - Дочь у меня музыкой занимается, она просила, — придурковато объяснил он.
Оправдание его приняли с подозрением, пришлось прекратить эти посещения, изжить в себе эту опасную тягу…

…Привезли в соседнюю палату пожилую женщину с окровавленным лицом, разбитой головой. Врач спрашивает: что с ней случилось? Она говорит, что это муж, сколько лет живет с ним, столько и бьет. Как забеременела, так он – в живот табуреткой. Вчера пропил всю получку, сегодня запустил тарелку в голову и ушел, не кушавши. Попросила к вечеру выписать ее, чтобы покормить.
Врач пришел ко мне, спрашивает: «Ну что, это такое, как назвать? Смирение, тупость? Вот вы писатель, объясните мне, можно ли уважать такое терпение?»
Терпение или, может, это любовь все прощающая? А может, она принимает за какие-то свои грехи? Разное тут может быть. Но чего действительно у нас с излишком – это терпения, терпим и терпим…

…Н. Риль, немецкий физик, после войны был отправлен в Сухуми, где работали атомщики. Риль был ведущим специалистом. Когда на объект приехал Лаврентий Павлович Берия, он спросил у Риля: чем помочь, может, кто-то мешает, не дает развернуться, ускорить?
 - Нет, никто не мешает.
 - А все же, вы скажите нам, мы уберем, обеспечим.
Риль подумал: какая возможность расправиться с тем, кого не любил. Раз, раз и нет их. Ничего не сказал, но запомнился на всю жизнь этот дьявольский миг  — владение чужими жизнями…

…В памяти остаются не наказания, а помилования, не месть, а прощение. О генерале Франко нам в Испании рассказывали, что вместе с республиканцами он похоронил своих франкистов, всем был поставлен общий крест. Вот  и нам бы – и белогвардейцам, и красноармейцам совместный крест примирения..

…А вот Петр I не убоялся на своем собственном приказе наложить резолюцию: «Отменить указ, потому что дуростью был учинен».
Сколько правителей настаивали на своем, клали головы (чужые), чтобы в них и мысли не закралось, что государи могут ошибаться…

(Причуды моей памяти / Даниил Гранин. — М.: Олма Медиа Групп, 2011. - 512 с.)