ПРИКЛЮЧЕНИЯ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА (МЕЛВИН БРЭГГ)

ПРИКЛЮЧЕНИЯ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА (МЕЛВИН БРЭГГ)

Русская литература несказанно обогатила меня и многих моих  друзей. Я всерьез обратился к ней примерно лет в семнадцать. Начал с пьес Чехова, потом перешел к Толстому, Пушкину, Достоевскому, Гоголю и другим классикам, а также к авторам XX столетия. Я читал эти книги в английских переводах и глу­боко благодарен тем людям, которые взяли на себя этот труд.

Вот почему перевод этой книги на русский язык — большая честь для меня, и меня радует, что этот рассказ о становлении английского языка во всей его многоликости и разнообразии кому-то поможет лучше понять его. Впрочем, я уверен, что по богатой истории, выразительности и многогранности русский язык нисколько не уступает английскому, а в чем-то даже и превосходит его — благодаря взаимодействию с множеством других языков и диалектов и на таком огромном пространстве.

Но эта повесть написана на английском языке об английском языке.

Она берет свое начало около двадцати лет назад, когда я подготовил для радио Би-би-си получасовую программу о языке моих детских лет, сильно отличавшемся от нормативного английского языка того времени, можно даже сказать, имевшем с ним очень мало общего. Не то, чтобы это был совсем иной язык, как, допустим, валлийский или гэльский, но ничуть не более понятный для «образованных». Не менее примечательно и то, что еще пятьдесят-шестьдесят лет назад язык моего детства воспринимался высокообразованными людьми как грубое просторечие, не заслуживающее высокого звания английского языка.

Однако обратившись к речи далеких школьных лет, я обнаружил, что пренебрежительное отношение к ней со стороны «образованных» было, по большей части, ошибочным или предвзятым. Многие из тех слов имели почтенную и древнюю родословную. Часть из них пришла в страну в V веке вместе с нашествием германских племен с севера нынешней Голландии. Другие имеют еще более древние, кельтские корни. Мно­го слов появилось во времена великого вторжения викингов в VIII и IX веках. Кроме того, в моем родном городе языковая обстановка складывалась еще причудливее. Зимой там располагались таборами цыгане, чей язык включал много слов санскритского происхождения, пришедших из прародины цыган — Индии. Сюда же следует добавить слова из лексикона опубликованной в 1611 году Библии короля Якова, знакомой каждому жителю нашего небольшого городка, где на 5000 человек населения имелось двенадцать церквей разных конфессий. Прибавьте сюда еще и наследие французов-нормандцев, завое­вавших Англию в 1066 году, и вы получите чрезвычайно слож­ное Прибавьте сюда еще и наследие франпузов-нормандцев, завоевавших Англию  в 1066 году, и вы получите чрезвычайно слож­ное «переплетение словес».

Мы, чумазые оборвыши из простых рабочих семей — в особенности мальчишки! — сами того не подозревая, представляли собой ходячие лингвистические энциклопедии. В 1940-е годы нашу речь вообще никто не удостаивал внимания. Одной из причин было все еще сохранявшееся сословное деление общества, согласно которому человек низкого происхождения или уровня доходов не обладает развитым умом и не способен к пониманию высоких материй. Была и другая причина: мы не просто употребляли забытые или отвергнутые «образованными» слова, но и произносили их с сильнейшим акцентом. Вообще-то мы были твердо убеждены: люди из «высшего общества» и не должны понимать нас! Наш язык был нашей собственностью, и те, кто не владел им и презирал его, не имел права понимать его и истолковывать…

 

…В этой книге два героя – сама Британия и ее язык. Язык отражает ее характер, выявляет или скрывает ее особенности, и именно в языке страны в наибольшей степени выражается ее сущность.

Однако я с самого начала, учитывая собственный опыт, знал, что имею дело не с одним-единственным языком. Когда я одиннадцати лет от роду поступил в классическую гимназию, где от нас требовали, чтобы мы говорили на благопристойном английском языке, используя нормативное произношение (как это было принято называть), я пересек границу двух сословий и в результате говорил на двух языках. Один был предназначен для дома и улицы, второй — для школы, моего собственного литературного творчества, а затем для университета и для Лондона, где я работал на Би-би-си.

Владение этими двумя языками, выросшими из одного корня, оказалось чрезвычайно полезным, когда я задумал разобрать, а затем сложить воедино жизнь английского языка за 1500 лет. Попытавшись понять, каким образом диалект одного из мелких германских племен, на котором в V веке говорили от силы 100000 жителей Британии, за полтора тысячелетия превратился в язык, на котором устно и письменно общаются  свыше 2 млрд человек по всему миру, я пришел к двоякому объяснению…

 

…Но кто же создал первые слова? Кто в наши дни создает новые слова? Известно, что из-под пера Шекспира вышло по крайней мере 2000 новых слов, но большинство слов порождается народом. Какой-нибудь американский первопроходец вроде Дэви Крокетта способен к словотворчеству не меньше главы колледжа в Кембридже.

Первые слова придумали те, кто возделывал землю и за века близости к природе освоил ее вдоль и поперек. Скорее всего, именно они в силу необходимости давали названия увиденному, в первую очередь – предметам обихода и животным, которые представляли для них опасность или источник пищи. Присвоение имен можно считать наиболее демократическим общественным процессом за всю историю человечества. Язык – величайшее достижение культуры, и английский язык, на мой взгляд, является  одним из наиболее значительных вкладов нашей родины в мировую культуру…

 

…Первый английский словарь  был составлен в 1604 году Робертом Кодри и был назван «Перечень алфавитный». Мне удалось  ознакомиться с единственным уцелевшим экземпляром, хранящимся в Бодлианской библиотеке Оксфордского университета. Это томик размером с ладонь, а в нем – список английских слов, по большей части (но не исключительно) латинского происхождения, с кратким толкованием значения каждого слова.

Итак, первое слово в этом первом словаре – abandon, сопровождающееся толкованием «отбрасывать, оставлять или отказываться». Как видно далее по списку, maladie – это болезнь; summarilie – вкратце или короче говоря; argue – рассуждать, убеждать, а  geometrie – искусство измерения земли. Elegancie – это изящество речи, а empire – правительство или государство. Quadrangle – это четырехугольный, а radiant – светящийся или яркий.

В этом словаре всего 2543 слова. Словарный запас весьма скромный, но зато это первый опыт сбора данных. Здесь вы не найдете обиходной лексики, таких слов, как обувь, холод, еда или дом, корова, мокрый, дождь, платье, рыба или любовь. Главное, эта книга явилась признанием нового статуса английского языка. Как заявлено на первой странице «Перечня», он был «полон распространенных, но трудных для понимания английских слов, заимствованных из древнееврейского, греческого, латинского или французского и т.п.»

Кодри предназначал свой словарь для тех, кто, возможно, не понимал слова, «услышанные или прочитанные в Писании, проповедях или где-либо еще». Эта книга была не для ученых-филологов, а для знати и интеллектуалов, и в ее задачи входила каталогизация новых слов и толкование новых идей, связанных с этими словами. Население Англии росло и становилось  все более образованным. По некоторым подсчетам, к 1600 году : половина населения в 3,5 млн — по крайней мере, городского — обладала минимальными навыками чтения и письма и тяготела к знаниям…

 

…Большинство исследователей на сегодняшний день приписывают Шекспиру 38 пьес, 154 сонета и другие произведения стихотворной формы. Он придумал персонажей, более живых, чем наши знакомые, — Фальстафа, Катарину, Полония, Яго; исторических лиц, запомнившихся лучше, чем их реальные прообразы в истории, — Ричарда III, короля Лира; подарил не меркнущие по сей день сюжеты и трагедии «Макбет», «Отелло», «Гамлет». К его творчеству можно подходить с разных сторон, мы же с вами сосредоточимся на его вкладе в развитие английского языка. Он впервые использовал – обнаружил или создал — свыше 2000 знакомых нам сегодня слов.

Если даже и не он сам придумал такие слова, как obscene (бесстыдный), accommodation (удобство, помещение, размещение), barefaced (безбородый, безусый, явный), leap frog (чехарда) и lack-lustre (тусклый), все равно они впервые появляются именно в его творчестве. Здесь мы снова видим, как активно развиваются слова, подобные obscene и accommodation, как только их выявили и напечатали. Кажется, новое слово, вызвавшее в нас глубокий отклик, немедленно укореняется в сознании, питается там, растет, находит новые и новые области применения и оттенки выражения и вливается в породившую его языковую среду, выводя на свет ту часть сознания, которая ждала именно этого слова. Среди других впервые появившихся в творчестве Шекспира слов мы находим courtship (ухаживание), dexterously (искусно),  indistinguishable (неразличимый), premeditated (преднамеренный) и reliance (доверие, уверенность).

Более 400 лет назад словарь Шекспира насчитывал по меньшей мере 21 000 разных слов; было отмечено, что с учетом словосочетаний эта цифра могла бы достичь 30 000. Что интересно, в Библии короля Якова 1611 года только около 10 000 разных слов. Сегодня, четыре века спустя, активный словарный запас, среднестатистического образованного человека составляет менее половины от шекспировского, и это притом что в распоряжении наших современников сотни тысяч новых слов, появившихся уже после Шекспира…

 

…Шекспир «поженил» многие слова, до тех пор не представленные друг другу и едва знакомые друг с другом. Он сочетал узами слова ill и tuned, создав  ill-tuned (плохо настроенный); слово baby вдруг обнаружило себя рядом с eyes, и на бумагу легло выражение baby-eyes  (глаза [как у] младенца); smooth, не подозревая о новом товарище, соединилось с faced, и у нас появилось smooth-faced (чисто выбритый), а слово puppy встретилось с dog (кобелек). В XVI веке люди стали начинать свои реплики с oh, why и  well, в то время как pray, prithee и marry постепенно утрачивали свою актуальность. Шекспир уловил это. Чуть ли не каждое слово могло появиться в виде любой части речи. Правил не было, и язык Шекспира дал себе волю.

Если престиж и значимость автора оценивать в зависимости от его цитируемости, то Шекспиру нет равных. «Быть или не быть» знакомо всему миру, это, пожалуй, самая известная цитата всех времен и народов…

(Приключения английского языка / Мелвин Брэгг. - Альпина Нон-фикшн, 2014. — 418 с.)