ВСЕ БЫЛО НЕ СОВСЕМ ТАК (ДАНИИЛ ГРАНИН)

ВСЕ БЫЛО НЕ СОВСЕМ ТАК (ДАНИИЛ ГРАНИН)

С чего то все начинается, с какого-то первотолчка. Вскоре появилось «дело Жукова». В марте 1946 года арестовали главного маршала авиации А. Новикова, с него стали собирать компромат на Жукова. За «делом авиаторов» появилось «дело артиллеристов». Новиков заупрямился, отказался дать показания на Жукова, тогда ему сочинили заявление о том, как Жуков умалял роль Верховного и выпячивал свою. Подпись выбили. Резиновыми дубинками. Избивали до потери сознания одного за другим боевых командиров из окружения Жукова. Следователи топтали ногами окровавленных генералов, материли – Крюкова, Минюка. Арестовали министра авиапромышленности…

Затеяно было дело на флоте. Пострадал адмирал Кузнецов, адмирал Галлер, следствия не прекращались. В 1950-м расстреляли генералов Гордова и Рыбалченко, всех не перечислить. Сталина раздражало, что на Жукова не удавалось добыть серьезных показаний, генералы не поддавались. Недавнии герои войны, видно, возомнили о себе невесть что, надо было поставить их на место.

Громких процессов, однако, не проводили, так, чтобы публично, доказательно. А хотелось вернуть тот трепет, что царил перед войной. К прежнему страху – прежними способами! Других не знали. Беспощадно! Не только генералов. Со всех офицеров, солдат надо было посбивать спесь. Отменили празднование дня Победы. Это был самый дорогой, душевный народный праздник. По всей стране в деревнях, на заводах отмечали бывших солдат, что-то дарили им, плакали, поминая погибших, надевали ордена, медали.

За эти самые ордена перестали платить. Платили гроши, мне 15 рублей и 20 за два ордена, все же чего-то набегало, проезд оплачивали. Упразднить!

Поступило негласное указание – хватит щеголять орденами. Ленинград очистили от инвалидов, называли их «самовары», те что без рук, без ног; от «самокатчиков», которые, грохоча, катились на деревянных тележках. Говорили, что услали их в колонию на остров Валаам. Так солдатам вправили мозги, а то нагляделись по заграницам, затаращились на ихние хутора каменные, холодильники, стиральные машины и прочие идеологические ловушки.

А что прикажете делать, если в стране начинался голод? Сперва вину возложили на председателей колхозов. Около тысячи их репрессировали. Не помогло. Колхозники получали по сто, полтораста граммов хлеба. Пухли с голода, спасались бегством в города. Жена рассказывала мне, в Воронеже, где она жила, у них в подъезде умерли двое детей, беженцы из деревни. Это Центральная черноземная область! То же самое творилось в Молдавии, на Украине, на Северном Кавказе. Дали старт кампании антисемитизма, палочка-выручалочка. На партсобраниях выставляли участников сионистских заговоров.

Заработала машина доносов, подслушки. Репрессировали более 70 генералов. Есть такая цифра: в 1945 году в лагерях сидело 600 тысяч человек, а в 1947-м – 1 108 000. То есть за два послевоенных года почти вдвое возросло число сидельцев. В четь Победы! Одновременно накачивали славу Сталину – гению всех времен и народов, личность богоподобная, гигант.

Одна кампания следовала за другой: борьба с космополитами, с преклонением перед Западом, с формализмом в музыке, с дрозофилами, врачами-убийцами!

Так же, как на фронте, где гибли наиболее смелые, те, кто не увиливал от боя, так и теперь в этих кампаниях карали самых ярких, талантливых. Весь этот шабаш чередовался с разумными делами, ибо не может страна жить в постоянных бедствиях. Отменяют блокаду Западного Берлина, объявляют план «преобразования природы», снижают цены на продукты. Одни миллионы подыхали в концлагерях, другие миллионы с энтузиазмом восстанавливали разрушенные города. Прошли успешные испытания атомной бомбы. Ложь, страхи, пытки, голодуха мешались с верой в светлое будущее и в мудрость великого кормчего. С невиданной пышностью отметили семидесятилетие вождя. Приветствия ему печатали в газетах полгода подряд. Понять, как совмещались для одного гражданина эти чувства, — невозможно.

(Гранин Д. Все было не совсем так. Второе издание. — М.: ЗАО "ОЛМА Медиа Групп", 2013. — 544 с.)